История породы

Южнорусская овчарка, ценимая за свою исключительно беззаветную преданность хозяину, является крайне злобной, чуткой, сильной, отважной и неприхотливой собакой. Она очень умна и так предана своим обязанностям, что без всякой пощады расправляется со всеми, кто осмеливается подойти близко к предмету, который она охраняет. Также самоотверженно охраняет она и стадо овец от нападения волков, с которыми нередко справляется и в одиночку”.
Мазалов “Собаководство”, № 9, 1929 г.

История породы Южнорусская овчарка – старинная пастушья собака юга Украины. Существует множество версий ее происхождения, иногда вовсе невероятных. Большинство авторов связывают становление и развитие породы с имением Аскания-Нова, которое принадлежало гениальному зоотехнику своего времени барону Ф. Фальц-Фейну. Сначала его дед, а потом он “находил необходимым выдавать собакам определенный паек и даже более того – находил время лично периодически делать своеобразные смотры собакам чабанов, безжалостно бракуя и уничтожая всех нетипичных”.

Если по вопросу становления породы как заводской существует единое мнение, то тема происхождения южнорусской овчарки много десятилетий остается открытой. Это связано, видимо, с внутренней политикой советского периода и необходимостью “научно” обосновать причастность к выведению породы. Не будем останавливаться на неоднократно опубликованных предположениях, а постараемся более подробно разобраться с давно известной, но, по некоторым причинам, не получившей дальнейшего развития, гипотезой. Для решения вопроса о происхождении южнорусской овчарки возникает необходимость уточнения различий пастушьих собак и овчарок – овечьих собак. Если пастушьи собаки имеют древнее азиатское происхождение, тесно связаны со скотоводческими, кочевыми в прошлом народами и служат не столько для управления стадом, сколько для его охраны (комондор, среднеазиатская и кавказская овчарки, сюда же относится и южнорусская), то овчарки – собаки совершенно иного, в основном более позднего происхождения, они менее сильные и более подвижные, обладающие “пастушеским” инстинктом, помогающие пастуху управлять стадом, вести его среди возделанных полей (немецкая овчарка, колли, шелти, пуми, пули). Это уточнение необходимо для того, чтобы показать, что между пастушьими овчарками, происходящими от древних собак Азии, и другими овчарками, применяемыми при выпасе скота, имеется глубокая и принципиальная разница. Наиболее исторически закономерной представляется версия происхождения южнорусской овчарки от представителей некогда единого массива брудастых пастушьих собак, распространенных на огромной территории от Каспия до Атлантики. Брудастую группу собак, имеющих оброслость морды, головы, корпуса, лап, профессор Л. П. Сабанеев относит к древнейшей группе, которая имеет свою прародину в регионах Тибета и Малой Азии. И именно оттуда, во время Великого переселения народов, брудастые собаки, сопровождая своих владельцев, дошли до берегов Атлантического океана. Основной путь переселения, а следовательно, продвижения брудастых собак, проходил через Кавказ (каспийское побережье), северное Причерноморье, Балканы и далее на северо-запад. Не случайно, что на этом пути остались потомки брудастых собак, обладающие характерными для них признаками. Часть племен осела на территории северного Причерноморья. (Северное Причерноморье -территория современной Одесской, Херсонской, Николаевской и Запорожской областей Украины и АР Крым). По-видимому, в это время здесь появилась прапорода (по Сабанееву – “русская овчарка”), которая объединяла в себе брудастых пастушьих, охотничьих, сторожевых собак “в одном лице”.  

Расхождение по хозяйственным признакам произошло скорее всего в более позднее время. Сабанеев считает: “…обыкновенная южнорусская овчарка, отличавшаяся злобностью, употреблялась в Древней Руси для травли волков, кабанов, туров и зубров…” В действительности травильные собаки существовали намного раньше, – еще у древних скифов (на территории северного Причерноморья), о чем свидетельствует наскальный рисунок, обнаруженный при раскопках Неаполя Скифского (Симферополь). На нем отражена сцена охоты всадников на тура и травля его собаками. По мнению Сабанеева, южнорусская овчарка хоть и является породой более позднего происхождения, однако из всей брудастой группы “наиболее сохранила видовую чистокровность”. Давайте посмотрим, что под чистокровностью южнорусской овчарки подразумевал Сабанеев: “…типичная масть овчаров – зольно-серая и пыльно- или тускло-рыжая”?). И далее: “Короткий и круглый череп свойственен всем кровным брудастым гончим в такой же степени, как и овчаркам, только у гончих обыкновенен сильно развитой затылочный гребень, что как известно, у кровных овчарок не встречается” (?! -авт.). А как же тогда основной породный признак, трактуемый в стандарте ЮРО: “голова удлиненная, умеренно широкая в лобной части с сильно развитым затылочным бугром и скуловыми дугами”? Профессор А. А. Браунер (1927) приводит описание: “…на голове находится такая длинная шерсть, что закрывает глаза, нависая со лба. Вследствие этой сильной оброслости голова кажется широкой и короткой, в действительности череп у нее длинный и узкий, напоминает волчий”. Браунер, как известно, лично делал промеры черепов асканийских собак. И такое серьезное расхождение с первоначальным описанием Сабанеева в форме головы (как одного их основных породных признаков) дает основание полагать, что асканийские собаки и лохматые степные овчарки, описываемые Сабанеевым как ЮРО, – две самостоятельные породы. Описывая азиатских брудастых борзых, Сабанеев сообщает: “…мы не знаем, все ли овчарки кавказских татар схожи с нашей южнорусской, т. е. длинношерстной и приземистой (а как же громадный рост ЮРО? – авт.). Известно только, что они очень рослы и злобны и не раз нападали на охотников”. Здесь необходимо пояснить, что в дореволюционной литературе “татарами” называли различные народности тюркоязычных мусульман, и Сабанеев, по-видимому, имел в виду кавказские народности мусульманской веры. Может быть именно поэтому имело место заблуждение, что и “крымские горные овчарки (бараки – авт.) по своему типу близки к кавказской овчарке и резко отличаются от южнорусской” (Мазовер). Сабанеев, ссылаясь на Реутта, дает следующее описания бараков: “Эти собаки по внешности или, точнее, псовине мало отличались от настоящих овчарок, т. е. имели мягкую длинную шерсть”. А о собаках кочевых племен, ссылаясь на Гейлина, Сабанеев пишет: “стада оберегаются крупными, очень красивыми, клокастыми собаками буланой (половой) масти”. Буланый – с желтизной разных оттенков половый – бледно-желтый.

Кинолог Мазалов (1929) делает предположение, что “южнорусская овчарка есть особый тип, выведенный из прежней группы овчарок”. Вполне вероятно, что он имел в виду чабанских овчарок Крыма или, как их называли местные чабаны, – бараков. Кстати, название “барак” дошло до наших дней в легендах и преданиях крымских татар. Именно так называли чабаны своих белых лохматых помощников. Здесь необходимо коснуться вопроса о происхождении крымских татар, который довольно продолжительное время трактовался неправильно и совершенно необъективно. Не вдаваясь в подробности, отметим, что в процессе формирования этого народа (этноса) приняли участие нетюркоязычные (потомки древнего населения Крымского полуострова, ассимилированные более поздними племенами, сарматы, аланы, византийцы и др.) и тюркоязычные (гунны, тюрко-булгары, племена Хазарского каганата, печенеги, кыпчаки и др.) народы. Крымские татары создали яркую и своеобразную культуру. На полуострове они были непревзойденными овцеводами. Овцеводство в Крыму носило полукочевой характер и для охраны отар применяли “больших лохматых собак” (Кондараки В. Х., 1875). Известно, что вплоть до середины XIX века на одном только Чатыр-Даге кочевало до 35 отар, по несколько тысяч каждая. А ранее на Яйле паслось чуть ли не миллионное поголовье овец. И не только местных – с Украины, Молдавии пригоняли скот на летнее горное пастбище. Охраняли эти стада чабанские собаки. Косвенным доказательством принадлежности крымских чабанских собак – бараков к брудастой группе может служить предание, бережно передаваемое многими поколениями из уст в уста и любезно пересказанное нам Рустемом Сарыевым, потомком древнего рода овцеводов Тумба из Ай-Василя (Ялта). По его словам, бараки обладали таким “незаурядным умом”, что им приписывали “человеческое происхождение”: злой колдун, во владениях которого находилась яйла, разгневался за что-то на чабана и решил превратить его в собаку, сказав при этом: “чтобы никто никогда не увидел твоих глаз человеческих, они у тебя всегда будут закрыты (шерстью)”. 

Но самое яркое описание чабанских собак принадлежит перу популярного писателя Е. Л. Маркова (1835-1903). Благодаря наблюдательности, научной добросовестности и честности Маркова, многие из описанных им фактов являются ценным историческим и этнографическим материалом для исследователей: “Далекий голос, относимый ветром, ответил, наконец, на взывание чабана. В это время мы были уже охвачены целым стадом собак. Лохматые белые псы, высокие и худые, заливаясь неистовым лаем, кружась и прыгая, и грызя землю, рвались на нас через каменную насыпь, за которой мы стояли вместе с лошадьми, сбившись в тесную кучку… Чабаны прибежали очень скоро и еще издали разогнали собак криком и свистом; но волнение их еще долго не успокаивалось. Когда мы двинулись к землянке, страшные псы шли кругом нас рыча, глухо воя, вытягивая свои кровожадные морды и враждебно обнюхивая нас и лошадей наших. Они покорились воле хозяев, скрепив сердце и, казалось, до последней минуты ждали сигнала бросится на нас и растерзать как зайцев… Собаки – главные спасители стад и людей. Чабанская собака в одиночку душит волка; на вид они не особенно огромны, только необыкновенно свирепы; они на высоких ногах, поджары, лохматы и с очень длинными челюстями; почти все белые, а глаза словно кровью налитые. При свирепости и силе своей пастушьи собаки чрезвычайно умны. Они умеют сами раскидывать цепь вокруг стада, отрезать волку дорогу, собираться сразу на один пункт; по голосу хозяина они узнают даже оттенки его воли и слушаются его, несмотря на свою дикость, как учителя благонравные ученики”. (Марков Е. Л., 1866). Это описание крымских бараков, разводимых и очень высоко ценимых чабанами. Могли ли они стать родителями южака? Да, помимо преобладающего белого окраса, сходство по фенотипу бесспорное. Писатель очень точно подметил и характерные породные черты поведения – острый слух, отличное чутье, способность быстро оценивать ситуацию и самостоятельно принимать решения, а главное – беспрекословное подчинение хозяину.  

Попробуем теперь разобраться, как и когда эти собаки попали в Асканию-Нова. Имение Аскания-Нова начало создаваться в 1828 г. герцогом Ангальт-Кетенским на землях, ранее принадлежавших Крымскому ханству. А обстановка в “новых землях” Российской империи была такова, что после присоединения Крыма хлынула большая волна эмиграции крымских татар в Турцию и продолжалась небольшими группами до сер. XIX в. Многие остались без работы, поэтому вынуждены были искать ее у новых хозяев. Возможно, еще тогда чабаны со своими собаками стали наниматься в хозяйство Ангальт-Кетенского. В 1856 г. имение было продано таврическому помещику Ф. Фейну, дочь которого вышла замуж за сына помещика Фальца, и семья получила фамилию Фальц-Фейнов. Именно Фейн, а позднее его потомки, обратив внимание на ценнейшие рабочие качества бараков, начал работу над усовершенствованием породы. О том, что крымские татары жили и работали в имении, свидетельствуют тюркские названия кошар в Аскании-Нова: Джембек-сарай, Табунчийский сарай, Шокарев сарай, Кураева кошары, а также название колодца – Алтазин колодец. Второе название Аскании-Нова – Большие Чаплы является калькой тюркского названия этой местности – Уълкен Чоъпли – Большое заросшее озеро.

Очень ценным свидетельством в решении вопроса о происхождении породы представляется подпись под фотографией, помещенной в книге Вольдемара Фальц-Фейна “Аскания-Нова” (Falz-Fein, 1930). На ней изображены опустившийся на колено чабан и две южнорусские овчарки. Подпись “Shafpudel, genannt Baraki)” означает “Овчарки (шафпудель, называемый бараки)”. Слово “бараки” – русская форма множественного числа от “барак”. Ясно, что Фальц-Фейн привел местное, известное в Аскании-Нова название овчарки (Бушаков В., 1992). Так эту породу несомненно называли крымские татары. Тюркское слово “барак” имеет значения: “овчарка”, “собака с лохматой и длинной шерстью” и “волосатый, мохнатый, лохматый”. Это древнее слово привел в своем знаменитом “Словаре тюркских языков” Махмуд Кашгарский (XI в.). У него слово “барак” значит “собака с лохматой и длинной шерстью, отличающаяся необычайной стремительностью и ловкостью, считается лучшей среди охотничьих собак” (Бушаков В., 1992). В начале XX столетия порода приобретает широкую известность – ее представителей демонстрируют на выставках за границей. В это время еще нет единого названия – то чабанская, то степная, то русская, то южнорусская. Казалось, что породу ждет большое будущее, но исторические катаклизмы сказались и на ней. Имение Аскания-Нова было разграблено и разорено. И только когда порода оказалась на грани исчезновения, состоялась выставка в Киеве, на которую были привезены чудом сохранившиеся собаки. Эксперты не только признали, что эти собаки принадлежат к породе, десятилетиями селекционируемой на юге государства, но приняли решение именовать ее “южнорусской овчаркой”. Такое решение о названии породы связано с тем, что территория юга Украины до 1917 г. входила в состав могущественной в те времена Российской империи, а все понятия, связанные с этим регионом, значились “южнорусскими”.

В 1931 г. вышел первый стандарт породы – “Отличительные признаки ЮРО”. Известный ученый-зоотехник академик М. Ф. Иванов (1871-1935), работая в Аскании-Нова, большое внимание уделял овчаркам, считая их аборигенными. В своей книге по овцеводству, опубликованной в 1935 г., Иванов приводит 3 фотографии аска-нийских собак, под одной из которых стоит подпись южно-украинская овчарка”. Только таким образом умнейший и осторожный человек в те смутные годы репрессий мог выразить свое мнение о происхождении породы. Кстати, из последующих переизданий этой работы фотографии были изъяты и заменены рисунками. (Чтобы больше ни у кого и никогда вопросов и сомнений не возникало! – авт.).

В 1933 г. в г. Джанкое создается племрассадник ЮРО. За короткий период опытным селекционерам удается образовать несколько линий, потомки которых успешно использовались в колхозах Крыма и Украины. И уже на первой выставке ЮРО, проводимой в 1939 г. в Симферополе, были показаны собаки, не уступающие овчаркам дореволюционного периода. А на всесоюзных сельскохозяйственных выставках 1938–1940 гг. в Москве крымские питомцы неизменно занимали высокие места. Во время второй мировой войны для породы вновь настали тяжелые испытания. Украина и Крым оказались в эпицентре боевых действий. Собаки гибли, не покидая охраняемых постов. Свидетели тех страшных событий вспоминают: южаки настолько самоотверженно охраняли вверенные им объекты, что при приближении фашистских танков смело бросались на них в атаку. После войны порода во второй раз оказывается на пороге Красной Книги. И только в 50-х годах началась работа по ее восстановлению. А поскольку основное поголовье южнорусских овчарок Крыма и Украины погибло во время войны, а лучшее племенное ядро Джанкойского племрассадника (вывезенное на ВДНХ из Крыма перед войной) осталось в России, центр разведения переместился в Москву. Восстановлением породы занимались как российские, так и украинские кинологи. И сейчас южнорусской овчарке уже ничто не угрожает. Она приобретает былую славу на своей исторической родине – Украине, а лучшие ее представители становятся украшением самых престижных выставок международного ранга.

В настоящее время южнорусская овчарка зарегистрирована в FCI под № 326 (дата регистрации 16.09.96). Но остается невыясненным вопрос: на каком основании в графе “Происхождение” числится Россия? Проведенное историко- лингвистическое исследование доказывает многовековое, обособленное развитие породы, которая поддерживалась чабанами “методами народной селекции”. А впоследствии обратила на себя внимание специалистов и была направлена в русло плановой племенной работы на землях Украины. На протяжении многих поколений у пастушьих собак культивировались свойства, необходимые для выживания в суровых степных условиях, и наследственно закреплялись качества, полезные для высокого выпасания и охраны овец. За основу были взяты такие признаки как цветовая и структурная схожесть руна овцы и собаки – подобные свойства шерсти предохраняли собак от снега и дождя, жары и холода, многочисленных паразитов, сложно было преодолеть войлочный “панцирь” на теле овчаров и волкам, последним было также нелегко отличать собак от овец, строение корпуса которых в главных линиях немногим отличалось от овцы (высота в крестце выше высоты в холке). 

В статье кинолога Мазалова достаточно полно отражен образ овчарок начала века, тонко подмечены и переданы отличительные породные признаки. По сохранившимся фотографиям в семейном архиве Фальц-Фейнов можно сделать заключение, что асканийские овчарки полностью соответствуют этому описанию: “…южнорусская овчарка большого, даже громадного роста до 75 см вышины и очень плотного сложения. Вес до 50 кг. Голова вследствие сильной оброслости длинной псовиной кажется широкой и короткой, в действительности она длинная, узкая и напоминает волчью. Уши небольшие, низко посажены, висячие, треугольной формы, покрыты густой и длинной шерстью, свисающая же на них длинная и густая псовина с головы подчас закрывает все ухо. Глаза большие, выразительные, очень умные, темного цвета и закрыты свисающей псовиной. Нос черный, влажный. Туловище удлиненное, вальковатое и длиннее высоты на 7–10 см. Хвост довольно мохнатый, длинный, спущенный вниз, конец иногда завернут немного крючком. Ноги очень сильные, вследствие того, что покрыты густой и длинной псовиной, кажутся тумбами, на которые поставлено туловище собаки. Псовина на всем теле, не исключая и ног, имеет сходство с овечьим (грубошерстным) руном и такое же свойство сваливаться войлоком. Все туловище густо обрастает длинной, достигающей ½ аршина и более псовиной, которая очень обильна, густа, пушиста, но не шелковиста. Покрывает все туловище и ноги, кроме переносицы, где она короткая. Окрас псовины – белый”. К слову, редакция современного стандарта не предусматривает это исторически сложившееся описание породы, а образ южака в этом руководящем документе настолько расплывчатый, что неясно, какую же собаку хотят получить его издатели. В процессе эволюции меняется конструктивный тип, но набор особенностей, характерных для породы остается неизменным!

Октябрьский переворот и последующая гражданская война не способствовали благоприятному развитию породы, в результате военных действий сильно пострадало маточное поголовье, сосредоточенное на юге нашей страны. Но особо жестоко обошлись с южнорусскими овчарками в конце 20-х годов. По заданию правительства Госторг СССР провел крупномасштабную акцию по заготовке шкур на юге Украины. За короткий срок было уничтожено 40 тысяч собак. Но порода не вымерла. Обособленная в степи полуляция южнорусских овчарок совхоза “Джанкой” (официальный статус госплемрассадника он получил позднее) и отдельные экземпляры чистопородного асканийского поголовья послужили основой для воспроизведения породы на восстановительном этапе. Наличие собак, в фенотипе которых характерные качества породы были наследственно закреплены, позволило у потомков последующих генераций сохранить тип, свойственный овчаркам дореволюционного периода, а грамотная зоотехническая работа специалистов совхоза обусловила прогрессивное развитие породы в целом: было сформировано племенное ядро высокого качества, заложены заводские линии, сформированы племенные гнезда, как, например, в Днепропетровске при ведомственном питомнике комбайнового завода им. Ворошилова. Постепенно порода выходила из состояния вымирания и, благодаря своим незаурядным способностям, приобретала былую популярность и широкое применение в народном хозяйстве. Великая отечественная война кардинально повлияла на ход развития породы и явилась основной причиной ее биологической реконструкции в послевоенный период. Несмотря на все трагические последствия войны, южнорусская овчарка не была забыта на своей исторической родине. Заботу о ее сохранении в конце 40-х – начале 50-х годов взяли на себя ведомственные питомники, созданные для охраны государственных объектов. С исчезновением овцеводства в Украине основным предназначением южаков стала караульная служба. Так, например, харьковский аэропорт (ГВФ) охраняли только южаки, и в этом им не было равных – в разведение допускались умные, сильные и смелые животные. Здесь сложилась определенная внутренняя структура, благодаря которой кинологам питомника удалось консолидировать в облике собак яркие породные признаки и далее совершенствовать тип, придерживаясь общепринятых эталонов породы. По мнению Ю. В. Овоца, большого ценителя и знатока породы, южаки харьковского ГВФ хорошо “держали тип”, культивировавшийся довоенными специалистами. Этот типаж и в настоящее время присутствует в породе – по внешним данным с этими собаками очень схожи представители николаевской популяции: Юджин (п-к “Славил”), Нюрочка (вл. Чернявская), Лика из Славии (вл.Алдунгарова), Прохор Сандерс (вл. Кудрявцева). К сожалению, ценные для породы “крови” харьковских производителей были безвозвратно утеряны: о хладнокровном истреблении южаков в питомнике ГВФ по вполне понятным причинам не упоминается ни в одном литературном источнике, и тем не менее, этот факт имел место. Когда ввели автоматизированную систему охраны и собаки стали не нужны, приказ высокопоставленного московского чиновника решил их судьбу.

Из вышесказанного ясно, почему создание внутренней структуры породы стало невозможным и ее развитие в нашей стране затянулось на десятилетия. Попытки реанимировать породу в Москве примерно в это же время путем допуска в разведение представителей других родственных пород, близких по происхождению или фенотипу (осуществлялись скрещивания с комондорами, бобтейлами, кавказскими овчарками, даже большими белыми пуделями и др.), хотя и позволили породе выжить, но уже не в том виде, как ее описывал Мазалов. Безусловно, это был вынужденный шаг, но подобные скрещивания невозможны без генетических расщеплений, метизация стимулирует неоднородность поголовья и усиливает изменчивость, а поэтому необходима систематическая селекция последующих поколений, без этого нельзя достичь положительных результатов. Отсутствие строгого отбора и повышенной отбраковки обусловили появление в ведомственных питомниках большого количества собак с нетипичными для южнорусской овчарки признаками: пятнистость, отсутствие украшающей шерсти на голове, слабая оброслость морды и лап, прямая короткая шерсть, укорочение формата и костей конечностей, выпрямление углов сочленений, частичное отсутствие обводки век и т. д. Вышеперечисленные особенности экстерьера этих собак были узаконены в стандарте 1960г., негативное влияние подобного подхода чувствуется в породе и ныне. Определенный прогресс наблюдался в 80-е гг., когда разведение осуществлялось централизованно клубами ДОСААФ, и целесообразность участия собак в племенной работе определяли зоотехники и племенные комиссии клубов, а не любители. Показательной в становлении породы стала состоявшаяся в 1988 г. Всесоюзная выставка отечественных пород, на которой популяцию СССР представили 37 южнорусских овчарок. По заключению экспертов: “…экстерьер высокого качества, в массе породные, крупные и крепкокостные собаки имеют стандартной структуры шерстный покров…” преобладали собаки белого окраса. Но, кроме описанных достоинств, у большинства собак были выявлены недостатки анатомического характера: “излишне выпуклые ребра, недостаточно напруженные поясницы, коротковатые кости конечностей”. Качественный уровень поголовья определили оценки: 20 – “отлично”, 11 – “оч.хорошо”, 5 – “хорошо”, 1 – “удовлетворительно”. Собакой наиболее желательного для породы типа была признана Мок-Белка (вл.Аракчеева, Йошкар-Ола). Не уступал ей экстерьером принадлежащий питомнику Микомс – Ромка от Мок-Беркута (п-к “Микомс”) и Грушеньки (п-к “Микомс”). Наличие у этой собаки неполной обводки (1/3 века) вызвало много споров (действующий стандарт изд. 1976 году ЦК ДОСААФ не предусматривал этого недостатка), но мнение Главной судейской коллегии было однозначным: “нельзя не принимать во внимание этот серьезный, генетически обусловленный недостаток, квалифицируя его как незначительный. Оценка “отлично” и звание “Победитель выставки” собаке, имеющей недостаток, близкий к пороку, присуждены быть не могут”. 

Таким образом, специалисты, заботясь о генофонде породы, пресекли появление подобных аномалий. Тогда что послужило причиной появления в стандарте РКФ такой формулировки: “Нежелательны, но допускаются… прерывистая пигментация обводки век, если депигментированный участок не превышает 25% (т. е. ¼) обводки глаза…”? Впрочем, и это не единственное новшество, ведущее породу к “совершенству”. Прямая шерсть – результат метизации, которая в стандарте РС1 считается пороком, в российском варианте описывается как достоинство. Можно представить, какой “прогресс”, согласно предлагаемому направлению, мы увидим через несколько лет. Породе уже не грозит исчезновение, поэтому следует четко разграничить породных животных от непородных, представить модель породы и на нее ориентировать работу заводчиков.

Материалы взяты:ovchar.org